Лекция Бориса Евсеева "Иван Бунин. Метафизика плоти".

Борис Тимофеевич Евсеев – писатель, лауреат Премии Правительства Российской Федерации в области культуры 2012 года, лауреат Бунинской премии (2011). Цикл лекций проходит в рамках проекта «Возвращение на Родину: философские кластеры как механизм формирования культурного кода новой России. К 100-летию «Философского парохода»» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

Искусство и культура

Освоение Бунинского наследия читателями и писателями продолжается. А в некоторых отношениях – лишь начинается. Бунин был плохо понят и недостаточно оценён в10-е годы ХХ века. «Возмутительная, насквозь лживая книга», – писал А. Яблоновский о «Деревне». «Утратил чувство художественного правдоподобия», – это Г. Полонский. «Струсил собственных этюдов и эскизов», – А. Амфитеатров. Бунина прочитали краем глаза в 60-е, и поверхностно-публицистически — в 90-е. И в первую очередь, слабо осмыслена, загадочная и непоказная метафизика Ивана Алексеевича. Метафизика – раздел философии, занимающийся первоначалами бытия. Обо всех метафизических свойствах прозы Бунина в анонсе говорить не стану. Скажу лишь об одном из проявлений этих свойств: о феноменальной прапамяти или о первопамяти… Про первопамять, как реальный способ преодоления оков пространства-времени, судят по-разному. Ясно одно: если память это осознание былого, то и приставка «пра», и часть сложного слова «перво» говорят о чём-то древнейшем, теряющимся за чертой времён.

В итоге, мы начинаем понимать: память – не просто припоминание, но и реальная материализация в человеке «былого» в виде нейронов и других мельчайших частиц. Прапамять и память у Бунина — категории плотско-духовные. Именно первопамять сделала «Жизнь Арсеньева», «Преображение», «Тёмные аллеи», «Митину любовь», «Солнечный удар» и другие произведения – бессмертными. Первопамять ощущают в себе многие, но чаще она так и остаётся тайной за семью печатями. Бунин всегда хотел писать о неизреченном: «Хочется передать необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут, как следует в книгах». Но он вовсе не желал разглагольствовать на метафизические темы! Сладко терзаемый возможностями собственного зрения и слуха Бунин хотел запредельно-простой, рельефно осязаемой прозы.

И создал её. Причём помогло ему не просто острое зрение, а прямое ви́дение нашего мира! А ведь именно прямое, то есть, неискажённое поверхностным умом ви́дение вещей и явлений, — знаменитый нейрофизиолог Бехтерева полагала выходом из тупиков человечества. Взглянув на мир бунинскими глазами, мы можем видеть, слышать, осязать: «… И горний ангелов полёт, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье…» Бунин считал: он новей Джойса и Пруста. Здесь можно с уверенностью добавить: и множества более поздних писателей, утонувших в «похоти поисков», обманувших себя жалким нашариванием дурно понятого стандарта новизны. Просто бунинские новации, в том числе и его художественная меафизика, — не были бесстыдно выпячены, не свисали грязными носовыми платками и прочим тряпьём из карманов «широких штанин». Поэтическая метафизика Ивана Бунина постепенно обретала плоть. А скрытые в простоте прозы религиозно-философкие мотивы только усиливали воздействие, благодаря выпуклости метафор и небывалой точности слов.

Бунин словно бы вступал в диалог с русской философской школой, которая утверждала: «религия невозможна без человека, без его субъективного, личного религиозного опыта». Здесь бунинская чувственность перерастала в религиозное чувство, но не «воспаряла» над миром, а ощущалась писателем как высший дар и жизненный путь. В его текстах мы видим парадоксы гениальности, а не унылую логику развития, в которой всегда есть предсказуемость и тупая «конечность». «Прекращаемость» бытия Бунин преодолевал овеществлением понятий и слов. При этом, именно в конце жизни писатель стал умещать весь белый свет в новеллистическом случае, а роман — в небольшом рассказе. Для изображения жизни героя или героини (как это произошло в рассказе «Холодная осень») ему порой хватало трёх сотен строк! Неотступно-русский, не отцеженный чистоплюями, не хлорированный идеологами всех мастей бунинский язык до сих пор напитывает нас своей скрыто-таинственной жизнью. Не желая питаться «консервами» ХIХ века — пищей многих эмигрант-писателей, но не имея выхода к современному русскому языку (пусть и обезображенному советским сленгом) он заменил языковую свежесть – свежестью вновь учуянного духа форм… Литературных последователей Ивана Алексеевича иногда называли «бунинским крепостным балетом». Писатели с этим подлым ярлыком как-нибудь разберутся. Что же до истинных поклонников и не эпигонистых продолжателей Бунина, то я бы назвал их высшим сословием российских читателей и писателей. А это уже не крепостной балет. Это – царская ложа!
Борис ЕВСЕЕВ

Поделиться:

Вчера
27 июня, начало в 18:00

Москва
Арбат, 33
Показать на карте

Уже есть билет
Восстановить

Поделиться:

Есть вопросы?

Напишите нам, и мы обязательно вам ответим. Много интересного уже есть в нашей базе знаний.

Участник Организатор

Связь с организатором

Напоминаем, что для того чтобы восстановить билет организатору можно не писать.

На этот адрес придёт ответ от организатора.

Подпишитесь на рассылку организатора

Восстановление билета

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации на событие

Обращаем внимание на то, что билеты должны были прийти к вам на почту сразу после покупки.

Возврат билета

Если вы хотите вернуть билеты, вы можете сделать это по ссылке из письма с билетами или оформить запрос организатору в вашем  личном кабинете.

Подробнее о возврате билетов